§ 1. О СООТНОШЕНИИ ЛИЦ СВ. ТРОИЦЫ
Бог един; Бог един в трех Лицах (Ипостасях). Бог Отец – единый истинный Бог; Бог Сын – тот же самый единый истинный Бог, и Дух Святой – тот же самый единый истинный Бог. Что разнствует в Лицах, то объединяется единой сущностью: Св. Троица единосущна.
Каждое Лицо есть Бог и потому все три Лица равны между собою. Каждое Лицо имеет все, что имеет другое, кроме того свойства, которое определяет Его отдельность, как Лица. Этих свойств в Св. Троице пять: нерождаемость (Отца), рождение активное (Отец рождает), рождаемость пассивная (Сын рождается), исхождение активное (дыхание Отца [и Сына]), исхождение пассивное (Духа Святого).
Эти пять свойств определяют четыре отношения между Лицами: отцовство, сыновство, дыхание (Отца [и Сына]), исхождение (Духа Святого).
Имя Лица относительно: Отец есть Отец поскольку у Него Сын; Сын есть Сын поскольку у Него Отец; Дух Святой есть Дух поскольку Он Дух Отца и Сына.
Бог безначален. В нем нет смены прошлого, настоящего и будущего. Он всегда пребывает в безначальном и вечном настоящем: «Аз есмь сущий». Только действия Его, насколько они проявляются во вне, представляются нам во времени (в прошлом, настоящем, будущем).
Итак, Лица безначальны; а в силу равенства Их и в силу неизменности Божией – собезначальны: одно Лицо предвечно рождает, другое предвечно рождается, третье превечно исходит. Но поскольку они Лица и отличаются личными свойствами, то в «происхождении» (ргоcessio) Их существует – вне времени – логическая последовательность: Рождающий – логически предшествует Рождающемуся, Выдыхающий логически предшествует Исходящему.
Эта логическая последовательность составляет предвечный порядок Лиц Св. Троицы, соответствующий Христовым словам: «... во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Бог неизменен: соотношение Лиц в Нем неизменно, порядок Их неизменен. Никакое толкованы таин Св. Троицы не должно противоречить сему порядку.
Таковы основные элементы католического учения о Св. Троице. Вычеркните из сказанного дважды встречающиеся в скобках [ ] слова: «и Сына», и получите учение Греко-российской церкви.
Положение: «толкование таин Св. Троицы не должно противоречить предвечному порядку Ипостасей» приложим теперь к учению об исхождении Св. Духа.
Если мы скажем, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, то ни один из элементов этого учения нарушен не будет.
а) Сын имеет все, что имеет Отец, кроме отцовства; Отец имеет и то, что из Него исходит Дух Святой; исхождение не есть отцовство; следовательно и Сын имеет то, что от Него исходит Дух Святой.
На это возражают:[1] если так рассуждать, то по аналогии можно было бы сказать: Отец рождает Сына; Дух Святой имеет все, что имеет Отец, кроме активного исхождения; значит, и Дух Святой рождает Сына. Аналогия неправильная: исхождение Духа Святого от Сына не нарушает порядка Лиц, – Дух Святой остается на третьем месте; рождение же Сына Духом Святым нарушило бы сей порядок, ибо поставило бы Духа Святого на второе место, и был бы Он одновременно и на втором, и на третьем месте, что невозможно.
Напротив, если скажем, что Дух Святой от Сына не исходит, то одно из свойств Отца не будет свойственно Сыну; тогда нарушится то единство Отца и Сына («Аз и Отец Мой едино есма»), абсолютность которого знает лишь одно различие, различие рождения и рождаемости, коими обосновывается отношение этих двух Лиц, как таковых.
б) Если Дух Святой исходит от Сына, то между этими двумя Лицами существует связь, как между Лицами. Тогда: между Первой и Второй Ипостасью – личная связь рождения; между Первой и Третьей – личная связь исхождения; между Второй и Третьей – личная же связь исхождения. А между всеми тремя Лицами связь усугубляется единством Дыхания Отца и Сына, Дыхания, предвечно становящегося Ипостасью Cв. Духа. Тогда между тремя Лицами полнота единства, подобающая Тому, Кто «Любы есть».
Напротив, если Дух Святой от Сына не исходит, личной связи между этими двумя Ипостасями, как таковыми, нет. Они тогда связаны только единством Троичной сущности.
в) Если Дух Святой от Сына исходит, то Сын изначала «посылает»[2] Духа. Так как неравенства между Лицами нет, то возможность «послать» свидетельствует о логическом предшествовании Сына Духу. Тогда «посылание» (missio) Духа Святого не временное, а извечное выдыхание, – исхождение.
Напротив, если Дух Святой от Сына не исходит, то вечного «посылания» (missio) Его Сыном быть не может. Тогда, значит, «миссия» временная? Но как же согласить временную «миссию» Духа Сыном, во 1-ых, с равенством Сына и Духа и, во 2-ых, с вечной неизменностью и совершенным покоем внутренней жизни Св. Троицы?[3]
Мы постарались возможно короче и по возможности простыми словами изложить учение о взаимоотношении Лиц Св. Троицы. Полной ясности, когда говоришь о Тайне Св. Троицы, быть не может. Глаз наш бессилен видеть на миллионные расстояния; но во много миллионов раз бессильнее наш конечный разум не только постичь бесконечность Троичного бытия, но и понять полностью то, что по благости Божией сообщило нам о Троице Божественное откровение.
Наша цель не излагать учение об исхождении Св. Духа, а указать на то, которое из учений по этому вопросу – католическое или греко-российское – соответствует духу Свящ. Писания и Преданию св. отцов.
§ 2. ВОЗРАЖЕНИЯ НА УЧЕНИE ОБ ИСХОЖДЕИИ СВ. ДУХА И ОТ СЫНА
Первый стал отрицать таковое Патриарх Фотий. Это произошло, когда он решился на борьбу с Папой: он распространил послание, в котором собрал все нападки восточных христиан против западных; нападки были обрядового и бытового порядка: единственное догматическое обвинение таково: западные учат, что Дух Святой исходит и от Сына.
Это обвинение повторяется и в наши дни. Оно основано:
А) на словах Спасителя на Тайной Вечери: «... Дух истины, Который от Отца исходит...» (Ин 15,26); «... Я умолю Отца и даст вам другого Утешителя...» (Ин 14,16); «... Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое...» (Ин 14,26), а также на тексте: «... Дух Отца вашего будет говорить в вас» (Мф 10,20).
Б) на тексте Символа Веры: «... иже от Отца исходящаго».
А
Само собою понятно, что исхождение «и от Сына» не отрицает исхождения от Отца. Далее, когда имеется два разряда евангельских текстов, дополняющие друг друга, то нельзя основывать учение только на одном разряде. Такой ошибочный прием не раз порождал ереси.
Продолжая беседу на Тайной Вечери, Спаситель сказал: «Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит...» (Ин 16,13); «Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам» (14). «От Моего возьмет, – говорит Иоанн Златоуст, – значит из Моей сущности».[4] Дух Святой есть Бог, во всем равный Богу Отцу и Богу Сыну; посему сказанные Спасителем доступным народу языком о Духе Святом слова: «услышит» и «возьмет» нельзя понимать в том смысле, будто Дух Святой учился чему-то у Бога Сына. «Услышит» и «возьмет» надо понимать так, что Он, Святой Дух, свою всемудрость изначала получил от Отца и Сына; иметь искони всемудрость от Отца и Сына значит иметь безначальное свое дуновение от Отца и Сына.
«Все, что имеет Отец, есть мое», продолжает Спаситель (Ин 16,15). Но Бог Отец имеет и то, что от Него исходит Святой Дух; значит и Сын Божий имеет и то, что от Него исходит Дух Святой.
Спаситель сказал также: «... Утешитель, Которого я пошлю вам от Отца...» (Ин 15,26); и еще «... пошлю Его вам» (16,7), «... Я пошлю обетование Отца Моего на вас...» (Лк 24,49). Мы видели, что объяснение, будто Спаситель говорит здесь о временном послании (миссии) Духа, неприемлемо: оно предполагало бы неравенство Духа Сыну. А по воскресении своем, Господь, посылая учеников на апостольское служение, «дунул, и говорит им: примите Духа Святаго» (Ин 20,22). – «Что же иное означает это дуновение, – говорит бл. Августин, – если не то. что Дух исходит и от Него?»[5]
Апостол Павел называет Св. Духа «Духом Христовым» (Рим 8,9) и «Духом Сына» (Гал 4,6). Но каким образом можно было бы назвать Св. Духа Духом Сына, если бы Он от Него не исходил? Назвать Его так по иной причине нельзя было бы, ибо Он не тварь. Как Спаситель назвал Духа Святого «Духом Отца» (Мф 10,20) в силу того, что Он исходит от Отца, так и ап. Павел назвал Его «Духом Сына», потому что Он исходит от Сына.
Итак, согласно Священному Писанию первый источник Св. Духа – Бог Отец, от Которого и Сын Божий получает безначальное Сыновство; Сын же Божий, единосущный Отцу, является совместно с Отцом и началом собезначального Св. Духа. Таково до днесь (и таковым пребудет и впредь) учение Католической церкви, которая на 14-м Вселенском Соборе (1274) определила: «Дух Святой предвечно исходит от Отца и Сына, не как от двух начал, но как от одного начала, не двумя дыханиями (spirationibus), но единым дыханием».[6]
Этого же учения держались и отцы Церкви с древнейших времен. Но нельзя ожидать от 1-го века той же ясности учения, какую внесла позднейшая работа мысли. Церковь думает над Откровением и, постепенно вникая в него, выносит заключения. Во II-м и III-м в. она защищает от еретических нападок Сына; о Духе Святом она говорит лишь то, что сказано в Свящ. Писании, ибо по свидетельству отцов IV века еретики ранее сего на Духа Святого не нападали. IV-ый век – золотой век учения о Святом Духе. Приведем несколько цитат; они все из творений восточных отцов.
Св. Афанасий. († 373). «Сын есть источник Св. Духа».[7] «Сын дает Духу, и все, что Дух имеет, Он имеет от Слова» (т.е. от Сына).[8] «Дух благоухание и образ (μορφὴ) Сына».[9] «Так как в Св. Троице единение и единство, то кто мог бы отделить Сына от Отца и Духа Святого от Сына или даже от Отца?»[10] Было бы легко привести еще с десяток текстов, напр., из писем к Серапиону.[11]
В своем учении о Духе Святом св. Афанасий проводит параллель между соотношением (единением) Отца и Сына и между соотношением (единением) Сына и Св. Духа: их единения подобны и в отношении «порядка» (Лиц), и в смысле «природы». «Дух Святой образ (εἰκὼν) Сына»,[12] как Сын, Слово, образ Отца. Тексты настолько сильны, что просто непонятно, как можно утверждать, будто учение об исхождении от Сына «выдумано» на Западе. Сказать: «Ибо как Сын един, так и Св. Дух, который дается и посылается Сыном, – един»,[13] сказать это не значит ли исповедать, что Дух Святой исходит и от Сына?
Св. Василий Великий († 379). «Глаголом Бога есть Сын, глаголом же Сына Св. Дух».[14] Но Сын – глагол Отца потому что происходит от Отца; значит, и Дух Святой – глагол Сына в силу того, что происходит от Сына.
Бог Слово (Бог Сын) – точное и полное (адекватное) отображение Бога Отца; Слово – Его образ, и образ совершенный, в совершенстве передающий Отца: все, что имеет Отец (кроме отцовства) имеет и Сын. Так учит и Греко-российская церковь.[15] Но Отцу присущ извечно Дух Святой и Он извечно от Него исходит: значит и Сыну Дух извечно присущ и Он извечно от Него исходит. Иными словами, при предвечном рождения Своем Сын восприял и Духа Святого и Его предвечное исхождение. Откуда следует, что Св. Дух исходит от Обоих, причем первоисточник Его – Бог Отец.[16]
Василий Великий говорит, что нельзя себе представить Сына без Отца или Сына отделенного от Св. Духа.[17] Если Дух Святой, продолжает Василий Вел., не соединен Христу, то как мог бы Он соединять нас с Христом (Рим 8,9),[18] «Ибо не может быть отсечен от Отца всегда во Отце сущий и никогда, не отделится от собственного Духа все о Нем производящий». (Там же). Дух Св. соединен Сыну, с Коим Он зарожден нераздельно... Его отличительный признак – проявляться после Сына и вместе с Ним и существовать, происходя от Отца.[19]
Опровергая еретика Евномия, который считал Св. Духа тварью, созданной Сыном Божиим, св. Василий не отрицает того, что Св. Дух происходит от Сына, но восстает против еретиков, приписывавших произведение Духа одному Сыну, и пишет так: «... ни одно действование Сына не отдельно от Отца, и все, что есть у Сына, не чуждо Отцу. Ибо и сказано: “Моя вся Твоя суть, и Твоя Моя” (Ин 17,10). Как же Евномий одному Единородному приписывает вину[20] Духа».[21] И сейчас же св. учитель добавляет, что все о чем сказано, что происходит от Сына, должно быть отнесено к первой причине, т. е. к Отцу. В другом месте Василий Великий говорит: «Как Утешитель, Он показывает в Себе благость пославшего Его Утешителя (т. е. Христа), и в достоинстве Своем являет величие Того, от кого исшел».[22] И еще: «... естественная благость и естественная святыня и царское достоинство от Отца, чрез Единородного, простирается[23] на Духа».[24] Напомним, что на литургия Василия Великого священник молится Сыну: «свет истинный, имже Дух Святый явися».
Св. Кирилл Иepyc. († 386). «Отец дает Сыну, а Сын предает Духу Святому».[25]
Св. Епифаний († 403): «Веруем во Христа, от Отца, яко Бог от Бога, исходящего; и в Духа Святого от Христа, поелику от обоих исходит».[26] «Дух Святой, исходящий от Сына».[27] «Дух Святой исходит от Отца и Сына».[28] «Дух Святой исходит от Отца и приемлет от Сына».[29] Он «Бог, ибо исходит от Отца и Сына».[30] «Он исходит от обоих».[31] «Он исходит от Отца и Сына».[32]
Св. Иоанн Дамаскин († ок. 754): «... Он (Дух Св.) также и Дух Сына, но не потому, что из Него, но потому, что чрез Него из Отца исходит».[33] Дух Св. искони присущ Слову: «... ни Отец никогда не был без Слова, ни Слово – без Духа».[34] Веруем в Духа, «из Отца исходящего и в Сыне почивающего»,[35] «... чрез Сына подаваемого и воспринимаемого всею тварью»;[36] «исповедуем, что Он открылся нам и преподается нам чрез Сына».[37]
Тут же, говоря о беспричинности Отца, который Сам есть причина других Ипостасей, Дамаскин пишет: «И о Святом Духе говорим, что Он от Отца и называем Его Духом Отца, но не говорим, что Дух и от Сына, а называем Его Духом Сына».[38] Этот текст приводится в русско-православных катехизисах, как неоспоримое свидетельство, что Дух от Сына не исходит. Но если принять текст в таком смысле, то он окажется в противоречии с другими текстами Дамаскина, со всем его учением об исхождении Св. Духа. Дамаскин противоречить самому себе не мог. Следовательно надо растолковать сей его текст так, чтобы смысл его согласовался с остальными. К сожалению, уместить толкование на одной странице с достаточной доказательностью немыслимо. Будем кратки.
Тексты Дамаскина могут быть сведены к 6-ти группам: 1) Дух не от (ἐκ) Сына, но чрез (διὰ, περὶ) Сына: 2) Дух образ (εἰκὼν) Сына, как Сын образ Отца; 3) Дух есть сила (δύναμις) Сына; 4) Дух есть действие (ἐνέργεια) Сына, как и действие Отца; 5) Дух исходит от Сына, как море из реки (рождающейся из источника); а Сын рождается от Отца; 6) Дух прикасается к Отцу чрез Сына.
Вдумайтесь в эти обобщения и вы поймете, что рассматриваемый текст относится к первой группе и что смысл его совпадает с католическим учением об исхождении Духа Св. от единого начала, о том, что первоисточник Его Бог Отец.
Вот учение Дамаскина в конспективной форме: Первопричина Божественного бытия – Отец. Сын безначально рожден от Отца, как точный его образ (кроме свойства рождаемости). Образ этот включает в себе и присутствие Св. Духа. Дух Св. есть Ипостасное «исхождение» и «произведение» Отца, но принадлежащее и (образу Его) Сыну. Под словом «произведение» надо понимать действие, чрез которое Отец дает божественное бытие Ипостаси Св. Духа. Так как это действие принадлежит, и Сыну, то и Сын дает бытие Св. Духу. Поэтому, будучи образом Сына, Св. Дух – произведение Сына, «изъявительная сила Сына», как и Сын изъявительная сила Отца. Источник жизни Отец; Он рождает Сына – реку, и море – Духа Святого: источник, река, море – одна природа. (Другое сравнение: «представь себе Отца, как корень, Сына – как ветвь, а Духа Святого – как плод; ибо в трех одна и та же сущность»). Таким образом, Божественная природа изливается из Отца в «море», чрез Сына. Это не значит, что Сын причина отдельная от Отца: «Дух Св. также и Дух Сына, но не потому, что из Него, но потому, что чрез Него из Отца исходит. Ибо один только Виновник – Отец».[39]
Вот почему, согласно и учению Дамаскина в латинском тексте Символа веры не говорится «ex Patre et ex Fillio», как бы из двух начал, но ex Patre Filioque как от одного начала.[40]
Св. Тарасий, Патриарх Константинопольский († 806), в послании к другим патриархам писал: «Верую... и в Духа Святого Господа и Животворящаго, иже от Отца чрез Сына исходящаго».[41]
Из этих выписок явствует, что до Фотия учение об исхождении Св. Духа от Сына исповедовалось и на Востоке. Формула исповедания не успела еще окончательно установиться: одни св. отцы говорили: «от (ἐκ, из) Отца и чрез (διὰ, περὶ) Сына» (Василий Великий, Иоанн Дамаскин, Кирилл Алекс.); другие выражались точно так же, как западные отцы: «От Отца и Сына», ἐκ τοῦ Πατρὸς καί τοῦ Υἱοῦ (св. Епифаний).[42]
Утверждать, что исхождение Св. Духа от Сына вымышлено на Западе, и при этом не согрешить, можно только по незнанию.
Б
Второе основание отрицать учение о Filioque желают видеть в словах Символа Веры: «Господа животворящего, иже от Отца исходящего».
Символ Веры слагался постепенно, дополнялся в зависимости от очередной ереси, которую надлежало опровергнуть. Он не заключает в себе полноты вероучения, – это скорее minimum его. В Символе говорится только об одном таинстве; из этого не следует, что неправильно веровать в остальные шесть. В нем говорится об исхождении Св. Духа от Отца; из этого не следует, что неправильно веровать в исхождение Его и от Сына.
Приведенные выше слова добавлены были к Никейскому Символу веры (325 г.) на II-м Вселенском Соборе. (381) в опровержение ереси македониан, учивших, что Дух Святой не Бог и вовсе не исходит от Отца. Исхождения от Сына македониане не касались; потому и Собор о Сыне не упомянул. Но в странах, где это понадобилось против других еретиков, там общее Церкви учение об исхождении Духа Святого также и от Сына стали включать в частные Символы веры добавлением слова Filioque.
§ 3. ВКЛЮЧЕНИE В СИМВОЛ ВЕРЫ СЛОВА FILIOQUE
Независимо от содержания догмата, «латынянам» ставят в укор самый факт добавления слова в Никейско-константинопольский Символ. Уверяют, что добавлением нарушено правило III-го (Ефесского 431 года) Вселенского Собора, воспретившее «составлять новую (другую) веру» (ἑτέραν πίστιν). Обвинители, со времен Фотия и до наших дней, не жалеют по сему поводу очень крепких слов. Но слова их весьма необоснованны.
Во 1-х, мы видели, что здесь не «новая вера», а занесенная в документы уже в IV-м веке. Вера эта настолько не новая, что св. Фома Аквинат говорит: «Исхождение Святого Духа от Сына уже заключено (impliciter) в Константинопольском Символе поскольку он включает формулу: “исходит от Отца”». Если бы существовали, толкует св. Фома, еретики, отрицающие напр., такое утверждение: «Св. Дух – творец неба и земли», то пришлось бы провозгласить эту истину в Символе веры, ибо она в нем expliciter не выражена.[43]
Во 2-х, запрещение добавлять к Символу относится до отдельных лиц и отдельных епархий, а конечно не до всей Церкви. Правило это вызвано было следующим случаем: пресвитер Харисий доложил III Вселенскому Собору, что некий Иаков составил символ веры и обманул им несколько лиц; желая оставить ересь и присоединиться к Церкви, они подписали нечестивый символ, считая его православным.
«Итак по прочтении сего (т.е. жалобы Харисия), святой Собор определил: не позволять никому произносить или слагать иную веру, кроме определенной святыми отцами, со Святым Духом сошедшимися в Никее, a кто дерзнет или составить иную веру, или произносить, или предлагать желающим обратиться к познанию истины из язычества или из Иудейства, или из какой-нибудь ереси, то, таковые, если они епископ или клирики, да будут отлучены – епископ от епископства, клирики от клира, а миряне да подвергнутся анафеме».[44]
Текст достаточно ясен. Толковать его в смысле запрещения всей Церкви дополнять Символ – более чем странно. Все Вселенские Соборы равны по власти; как же может один Собор лишить последующих их прав?[45] Такое запрещение противоречило бы божественному установлению Церкви: учительские права даны ей Спасителем и даны на все времена, – люди не могут связывать их. Оно противоречило бы благу Мира: лжеучения нарождаются новые, они могут вызвать необходимость осудить их во всеобщее сведение, т. е. в Символе веры. Практика Вселенских Соборов доказывает что и после этого правила они одобряли более подробные Символы ради осуждения местных ересей.
Хорошо выразил различие между прибавлением новшеств и правильным толкованием веры св. Кирилл Алекс. Сказав о запрете Ефесского Собора вносить «другую веру», он ссылается на слова ап. Петра (1 Петр 3,15) «будьте всегда готовы... дать ответ (в вашем уповании)» и пишет:
«... кто так поступает, ничего нового не прибавляет и не повинен в введении новшеств в изложение веры: он даже представляет вопрошающим более ясною ту веру, которую имеет о Христе».[46]
Впервые слово Filioque введено в Символы веры в Испании, где Церкви приходилось бороться с арианскими преданиями и с разновидностью манихейской ереси, – присциллианами (IV-VII в.). Так в одном исповедании, приписываемом св. Дамазу, сказано: «de Patre et Filio procedentem». Имеются соответствующая сведения о соборе в Capaгоcce (380 г.), но они недостоверны. На одном из соборов в Толедо был принят Символ со словами «ех Patre et Filio», причем одно из правил собора (3-е) анафематствует отрицающих исхождение и от Сына. Но документы не дают возможности установить, к которому из Толедских соборов (400-го, 447, 589, 633 или 658-го года) известие относится; по всей вероятности – к собору 589-го года. Достойно примечания, что текст документов носит отпечаток восточного влияния.
Восточная церковь против Fililoque не восставала и три века до Фотия жила с испанской в мире и церковном согласии. Да и сам Фотий в начале своей карьеры этим обстоятельством не смущался: оно не помешало ему выражать Папе Николаю I свое уважение и покорность. Ясно, что не Filioque было причиною злосчастного раскола. Преемники Фотия до Керулария этого обвинения не повторяли.[47]
Утверждают будто папы сами отвергали учение об исхождении Св. Духа от Сына. Это неверно. Напр., св. Лев I Великий († 461) учил о таковом происхождении; Папа Пелагий (555-561) в исповедании веры, составленном для короля франков Хильдеберта, формулы не приводит, но верует, что «Spiritus Sanctus Patris est Filiique Spiritus». В письме Папы св. Гормизды († 523) к византийскому императору значится: «от Отца и Сына»; Восток Папе не возразил. П. Григорий Вел. († 604) многократно говорит об исхождении от Сына: «Утешитель Дух вечно происходит от Отца и Сына» (Ml 76, 204; еще 75, 541; 76, 534). Чтобы уличить Римскую церковь в противоречии самой себе, ссылаются на тот факт, что Папа Лев III вывесил в соборе св. Петра две доски с Символом веры без Filioque. Дело было так:
В 807 г. в Иерусалим вернулись из командировки в Ахен два монаха и стали петь Верую с Filioque, как это делалось при дворе Карла Великого. В монастыре сочли это неправильным; произошли беспорядки; обратились к Папе за разъяснением; певшие с Filioque ссылались на св. Григория Великого, св. Бенедикта, на Символ св. Афанасия. Лев III ответил посланием, в котором дважды исповедал исхождение от Сына («... a Patre et Filio aequaliter», и «a Patre et Filio procedens»), В 809 г. собор в Ахене обсуждал учение об исхождении Св. Духа; признал, что упоминание Filioque правильно; послали послов к Папе. Лев III собрал в св. Петре совещание, одобрил учение собора, но выразил сожаление, что при дворе поют Верую с Filioque; Папа был против включения этого слова в Символ и приказал выгравировать Символ на серебряных досках без Filioque (810).
Ясно, что Лев III не отрицал учения о Filioque, но лишь считал несвоевременным внесение этого слова в Символ. Почему? Опасался ли он, что это вызовет осложнения на востоке или в других странах запада, где Filioque еще не вошло в обычай?[48] Был ли он недоволен, что при императорском дворе завели новшество, не спросясь Рима? Много высказывается предположений, но действительная причина неизвестна. Преемники Льва III-го тоже медлили с этим делом.
До Фотия на Востоке восставали против исхождения «и от Сына» только еретики – несториане в V-м веке и монофелиты в VII-м. Когда последние, в отмщение за отлучение их от Церкви, стали обвинять Римскую церковь, то за ее учение вступился Максим Исповедник, доказывая, что в учении ее об исхождении Св. Духа нет ничего противного вере.[49]
Фотий в виде доказательства ложности слова Filioque приводит вполне бессодержательная метафизические рассуждения. Он называет также латинский язык «варварским», а латинян «дикими кабанами» и «зачумленными». Но сего еще мало для опорочения догмата. Играя на струнах шовинизма и не брезгуя такими средствами, как нечестный перевод папского письма,[50] он поднял против Папы весь византийский восток. Многократное предание Фотия анафеме было признано недостаточным для ограждения православия, и Папа Бенедикт VIII (1012-24) предписал (ок. 1015 г.) включить слово Filioque в Символ веры повсеместно.[51]
«Отрицатели» приводят до тысячи текстов свв. отцов об исхождении Св. Духа от Отца.[52] Но это ничуть не опровергает исхождения Его «и от Сына». Для опорочения последнего догмата было бы гораздо полезнее найти хоть один текст либо об исхождении только от Отца, либо о том, что Дух ни в каком смысле от Сына не исходит. На Вселенских Соборах Лионском (1274) и Флорентийском (1438) греки признали учение Запада правильным. Ни один Вс. Собор исхождения от Сына не отвергал.
Мы здесь не задавались целью толковать догмат исхождения Св. Духа. Мы хотели лишь документально доказать:
1) что учение «латынян» о Filioque не было «их выдумкой»;
2) что оно не противоречит ни Свящ. Писанию, ни Свящ. Преданию;
3) что великие восточные Отцы Церкви держались того же верования.
Полагаем, что наша цель достигнута полностью.
Теперь рассмотрим один из двух случаев, когда Восточная церковь признала истину исхождения Св. Духа и от Сына.
§ 4. ФЛОРЕНТИЙСКИЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР 1438 ГОДА[53]
Оба вопроса – об исхождении Св. Духа и о включений слова Filioque в Символ веры – были подробно изучены на XVII-ом Вселенском Соборе 1438-39 г. Восточная церковь участвовала в этом Соборе; постановления его – плод совместной работы епископов обеих церквей. Собор признал, что исхождение Св. Духа и от Сына соответствует учению восточных Отцов Церкви и что включение слова Filioque не вносит изменения в смысл Символа, а служит лишь к более точному выражению этого смысла.
Нам в школе внушалось, что Флорентийский Собор был с обеих сторон недостойным актом: папское властолюбие воспользовалось бедственным положением Византии; восточные епископы предали веру отцов в надежде получить поддержку запада против нашествия османов.
Если обратиться к истории Собора, то ошибочность такой оценки станет очевидной.
Подлинные деяния не сохранились. Основной источник греческий, написанный участником Собора, вероятно Дорофеем, митрополитом Митиленским; работа вполне добросовестная; другой источник – латинский, Горация Джустиниани; третий – опять греческий, Сиропулуса; подпись его значится под актом соединения, но работа его проникнута враждебным отношением к унии и к латинству и весьма пристрастна.[54] Латинский перевода, его, сделанный Крайтоном (1660) еще более враждебен и нечестен.[55]
Мы излагаем ход co6ытий по работе Пиципиоса. Остальные сочинения, перечисленные в примечании (на стр. 354) мы использовали для некоторых поправок и чтобы смягчить некоторые увлечения автора.
Существует русская анонимная книга (прот. А. Горского) «Ист. Флор. Собора»; она очень враждебна Собору и потому была бы нам особенно полезна; но нам не удалось найти ее.
Собор был созван вполне законно: его созвал законный Папа Евгений IV (1431-47) по соглашению с имп. Византии Иоанном VIII Палеологом. Целью Собора было соединение Западной и Восточной церкви.
Восточные церкви были представлены: Иосифом, Патриархом Константинопольским и местоблюстителями патриархов Александрии, Антиохии и Иерусалима, 20-ю митрополитами, игуменами различных монастырей (в том числе афонских) и другими духовными лицами. Четверо из митрополитов являлись представителями и других митрополий, так что всего были представлены: все 4 восточных патриархата и 24 митрополии. Среди митрополитов были: Исидор, митрополит Киевский и всея Руси и митрополит молдаво-валахский. Почти все члены Собора были избраны на предварительном соборе в Константинополе (1437 г.).[56]
Имп. Иоанн принимал в совещаниях деятельное участие; присутствовали его сановники.
XVII-ый Вс. Собор открылся в Ферраре 9 апр. 1438г.[57] Председательствовал Папа. Кроме трона базилевса, стоял трон отсутствующего имп. германского. Заседание началось чтением обращения Патриарха Константинопольского (стр. 7): Патриарх объявлял, что Собор признается вселенским обеими частями христианства; «все духовенство (Восточной) церкви» признает Собор таковым; дается срок в 4 месяца, дабы все христианские страны присоединились к Собору; не признавшие всех его постановлений будут отлучены.
Потом прочли обращение Папы: он благодарит Бога за счастливое начало дела единения и мира, призывает Отцов Собора работать в духе любви, без страстных споров, без честолюбия и без упрямства.
Постановили посвятить четыре месяца изучению на особых заседаниях догматов о чистилище и о блаженном видении святых до Страшного суда. Для сего избрали 12 богословов из числа западных епископов и столько же из восточных.
По прошествии 4-х месяцев Собор объявил себя канонично состоявшимся. 8-го октября, на первом общем заседании поставлены вопросы: 1) дозволено ли вносить в Символ добавления и 2) является ли смысл добавки «Filioque» православным (стр. 11)? Избрали с каждой стороны 6 самых ученых знатоков; они приводили тексты Свящ. Писания и свв. отцов. Эта работа продолжалась еще на 4-х заседаниях.
На 5-м заседании (16 окт.) читались соответствующие деяния I-IV Вс. Соборов и послания пап и патриархов. Марк, митрополит Ефесский, говорил против добавок к Символу веры (Hef., p. 976).
На 6-м и 7-м (25 окт.) заседании было выяснено, что несмотря на анафемы I-го Вс. Собора, II-ой Вс. Собор внес в Символ несколько добавлений, подтвердив, однако, анафематствование всякому, кто осмелился бы внести в Символ изменение. Отсюда докладчики (один кардинал, другой из Восточных) естественно заключили, что соборы всегда воспрещали внесение в Символ новшеств, но не воспрещали добавлений, имеющих целью точнее разъяснить догмат, в Символе уже значащийся: когда Церковь, в силу требований обстоятельств считает такое пояснение необходимым, она может внести соответствующее добавление.
Это положение обсуждали еще на пяти последующих заседаниях (8-ое–12). На 12-м заседании (15-XI) против такого широкого толкования постановлений Вселенских Соборов восстал митрополит Марк: он доказывал, что всякое добавление к Символу недопустимо. Если, говорил он, Собор признает исхождение Духа и от Сына, то об этом надо будет составить отдельный акт; в Символ же включить слово Filioque и тогда нельзя будет.
Ему доказывали ссылками на акты и святоотеческие тексты, что воспрещение добавлять к Символу существовало еще до Вс. Соборов и что это не помешало ни I-му, ни II-му Собору внести добавления, ибо их добавления были лишь разъяснением догматов, заключавшихся еще в Символе св. апостолов.
Но Марк Ефесский был не из тех, кого можно в чем-либо убедить. Он был, кажется единственным членом Собора, настроенным враждебно к самой мысли примирения с Римом. Он намеренно вносил затруднение в работу отцов, произносил длиннейшие речи не по вопросу и вообще поступал подобно современным партийным людям, задавшимся целью «сорвать заседание». Когда его припирали к стене текстами великих отцов Церкви, он объявлял тексты подложными. Митрополит Никейский ответил ему однажды: «Как дерзать утверждать, что целые беседы, толкования на Евангелия, целые богословские учения (по вопросу исхождения и от Сына) были искажены? Если мы все это смоем в наших книгах, то, что нам останется кроме белого пергамента?» (Стр. 21).
Прения по тому же вопросу продолжались на 14-м и 15-м заседании.[58] Марк Ефесский упорствовал. Но Собор решил, что вопрос достаточно выяснен.
На 17 заседании (26-11-1439, во Флоренции) началось рассмотрение догмата об исхождении Св. Духа; обсуждение продолжалось еще на шести заседаниях (18–23-е). Богослов ордена доминиканцев, брат Иоанн, доказывал текстами Св. Писания и отцов Церкви православность учения об исхождении Св. Духа от Отца и Сына.
Возражал митрополит Марк. Он по обыкновению отклонялся от точно постановленной темы: учат ли св. отцы Церкви об исхождении и от Сына?
Доводы Марка Ефесского были следующие: 1) нежелательные ему тексты подложны, что не мешало ему вслед за тем утверждать, 2) что выражения того же текста надо понимать иносказательно; 3) когда отцы Церкви говорят: «Дух Сына» или: «происходит от Сына», они этим не хотят сказать, что Он «исходит» от Сына; 4) Марк входил в метафизические рассуждения о значении слов «сущность», «Ипостась», «исхождение», «бытие» и т. д., стараясь придать им произвольно то значение, которое выгодно для отрицательного ответа на основной вопрос; 5) утверждал, что выражения свв. отцов касались отдельного случая (напр., ответа еретику Евномию) и что обобщать их нельзя.
Его поведение вызвало однажды ропот, и заседание (21-ое) пришлось закрыть. На следующем заседании императору пришлось «призвать его к порядку». Это не помогло: он стал оспаривать подлинность неприятных ему текстов свв. Василия Вел. и Кирилла Алекс. В ответ ему привели другие однозначащие тексты тех же великих отцов (22-ое заседание) по рукописям до времени раскола и греческого происхождения.[59]
До последних пределов софизма митрополит Марк дошел на 23-м заседании. Так как наша вера, говорил он, не человеческое творение, а дана самим Спасителем, то нет надобности изучать, во что веровал Василий Вел. и другие отцы; важно лишь то, что сам Господь сказал в Евангелии. Затем митрополит Марк, основываясь только на одном тексте Евангелия от Иоанна (15,26) и не считаясь с остальными его текстами,[60] доказывал, что Дух Святой исходит только от Отца. Сверх того митрополит Марк утверждал, будто римская церковь, допуская исхождение и от Сына, тем самым признает два источника исхождения Св. Духа.
Брат Иоанн указал ему всю ошибочность его утверждения. Римская церковь признает лишь одно начало исхождения – Отца, сообщенное Отцом Сыну; она анафематствует всех, утверждающих, что существуют две причины или два начала «выдыхания». Марк покинул заседание. Прочие восточные епископы выразили удовлетворение православностью западного учения (стр. 18).
Оба вопроса были выяснены. Оставалось найти формулу примирения.
19-го марта Восточные собрались у Патриарха. Император сказал: теперь выяснилось, что на Востоке ошибочно предполагали, будто латиняне признают два начала исхождения Св. Духа; потому теперь есть надежда осуществить давнишнее желание императора, его отца и покойного Патриарха и восстановить единение Востока и Запада.
Было прочтено полученное императором от Папы письменное изложение западного учения о едином начале исхождения. Стали сличать этот документ с учением отцов Церкви. Нашли письмо преп. Максима Исповедника, излагавшее и одобрявшее западную веру. Решили: если западные епископы примут письмо преп. Максима, то восточные без дальнейшего объединятся с ними.
На 24-м заседании митрополит Марк отсутствовал. Брат Иоанн все же пространно говорил об исхождении Св. Духа совместно от Отца и Сына.
Он продолжал свою речь и на 25-м заседании, приводя тексты свв. Афанасия, Кирилла и других отцов. Митрополит Исидор заметил, что все эти доказательства излишни, так как никто этому учению более не противоречит (Марк Ефесский отсутствовал).
Через несколько дней происходило сличение латинских и греческих соборных записей; установили тождество их содержания. Восточные объявили, что соединение возможно. Патриарх просил прервать общие заседания, дабы Восточные могли обсудить между собою способы, как осуществить свое намерение (стр. 20).
Все Восточные собрались у Патриарха. Митрополит Исидор произнес речь в пользу соединения. Другой митрополит возразил, что никогда не согласится олатиниться. Исидор ответил: «И мы тоже не хотим латинизировать; но мы говорим: так как не только свв. отцы Запада, но также и Восточные, одинаково присвояют Сыну исхождение Св. Духа, то справедливо признать сию истину вместе с римской церковью и соединиться с ней» (21).
ვრცლად:
http://www.apologia.ru/ec-08-6.htm This post has been edited by მნათეუსი on 1 Oct 2009, 22:01 
კათოლიკური კატეხიზმო
